«Разговор…»

1328

«Вот ведь знат, что бoлею, и ехидно эдак – хворашь, пади!?

Баба вредности необнаковенной! Язык змеючий! Похмелиться ж надо!»

Кряхтя намеренно сильно, дед отвернулся от стенки и оказался лицом к занавеси, которая закрывались полати. Снизу от печи шло пряное сытое тепло, которое он любил с детства.

— Оклемался маненько, пенёк трухлявый?! – донеслось снизу.

Дед отдёрнул занавесь и бросился, было, в словесную атаку.

— Кто б говорил, курица безмoзгая!

— Молчи, уж, петух общипанный! Нализался вчерась на пару с Федькой, вот и кряхти тепрь, попукивай! С какого перепугу нахрюкались-то?!

— Так Фёдор же зимний был! Этот… как его… Стратилат!

— Во-во! Насратилатились в зюзю! А всё Федька, поганец, сманыват…

— Не говори, чего на знашь! Я чё те, телок на верёвочке…

Дед со злостью задёрнулся и возмущенно засопел.

— Крепше сопи до первой сопли! – засмеялась бaбка, не переставая передвигать кухонную утварь возле устья печи.

«Вот скважина! Наказанье по жисти! Смолоду мной крутит, как хотит! Вот чё я тада на Лизке не обженился?! А всё Федька, гад!

«Гармонист xрeнов! И сам не ам, и другим не дам! Дуська-то его сама нагнала, вот он к Лизухе и прислонился, было. Ан, нет! Покружился с ней, и взад обратно. А Дуняху-то ужо мне присватали! Как он опосля подбивался, вьюном увивался! Так и кружил коршуном, пока я ему оба глаза не подсветил!… О, Господи, как xрeново-то! Попить ба!»

— Дууунь!

— Плюнь! Чё надо?! Лежишь, и лежи до поры! – был ответ.

Хлопнула выходная дверь. Затем послышался скрип творила — уже в сенцах.

«О! В погреб лезет! Мож рассолу? Да, рази она достанет! Так и будет гнобить из вредности! Хоть бы за хлебом ушла! У меня там в сенях припрятано! Да, навряд!»

По звукам, возникшим в горнице – что-то ставили на стол, что-то звякало, он понял, бaбка вернулась.

— Эй, страдалец! – послышалось из-за занавески. – Не суетись зазря! Я твою заначку перепрятала.

— Дyра cтaрая! – с досадой ответил дед, тоскливо смотря в потолок.

«Бросить её чё ли!? Накой она мне? Одиннадцать натикало, а я — ни похмелиться, ни пожрать!…. А куды идтить-то?! К Лизке!? Эээ! Там враз ноги протянешь… Фугуру всё блюдёт… кубики каки-то глотат… «Кнор»… Ужасть! … Тут, тока брось! Энтот, пердун старый, мигом обернётся… Моргнуть не успешь, как здеся Федька валяться будет!

А чё!? Если честно, так Дуняха любой старухе сто очков вперёд даст! И хозяйка, и готовить – за уши не оттащишь! А уж деньгу беречь?! Сейф! Молодым делом, в бане крыша трещала, как мы махались…. Сладко вспомнить! Эх, Дунька, хороша твоя прунька!…»

— Да, кому ты нужон-то!? Xрeн мочёный! Ишь чё… махалки вспомнил! Када это было-то!? Вылазь из рогожи на свет Божий!

Дед, кряхтя, сел на полатях, свесив ноги в шерстяных носках.

— Аппарат флюрогра… — он осекся и вытаращил глаза. – Мать честна! Это што за чудо!?….

Евдокия стояла у накрытого стола, вытирала руки белым расшитым полотенцем и улыбалась.

На блюде — нарезанное сало, буженина, окорок. Слегка пари́л картохой небольшой чугунок. По отдельным плошкам горкой были разложены соленые огурцы, помидоры, мочёные яблоки и квашеная капуста с клюквой. В центре стола ножками вверх торчала варёная курица. Рядом красовался мочёный арбуз. А возле запотевшей бyтылки вoдки поблескивали в миске солёные рыжики, обложенные кружками репчатого лука.

— Бааа! Водка! – опять изумился дед и начал торопливо слезать с печи. – С чего тако застолье!?

— Эх, ты! Вася-василёк! Рубин ты мой, в стопку огранённый! Нынче ж годовщина свадьбы нашей!

— Иди ты!… Это ж скока… Ё-моё! Шейсят годов чё ли!?

— Золото справили, теперь очередь рубина!

— Ах, Дуняха, разлюбимая моя птаха! Брильянт ты мой бесценный!

Они обнялись, расцеловались, прослезились и чинно уселись за стол, пировать.

«Xрен те, Федя, а не Дуня! Оботрись!» — подумал дед, рaзливая вoдку.

— Уж, скока годов минуло, а ты всё не угомонишься! Будем здоровы! – ответила Евдокия, поднимая стопку…

Автор: Владимир Серов

Загрузка...